возрождение традиций повивального дела 
Святое семейство
 
Ода родам  
   
Главная
Новости
Повивальное искусство
История водных родов
Наши единомышленники
Автор сайта
 
 
 
   

ОДА РОДАМ

Главы из книги "Родиться по собственному желанию"

О приобретении книги.


*имена участников изменены*


1981 год.

0 роды.     Анечка
.

Свои роды я представляла, конечно, не в роддоме, думала, что буду рожать также как женщины на «нашей» квартире на Нагатинской набережной, где мы проводили первые четверо водных родов (см. ), планировала поехать в Москву, в нашу компанию. Но человек предполагает, а Господь располагает…

Рожала я интересно.

Мои роды начались для меня неожиданно в 38 недель беременности. Предвестников у меня не было, вернее я их не ощущала. Как говорят акушеры — . То есть она идет, родовые пути созревают, но ты ее не ощущаешь.

Хорошо помню этот день — это было седьмого января. Я договорилась с Региной Матвеевной поехать к ней в областную больницу, где она тогда работала, повидаться, попить чайку и поточнее посчитать сроки, когда может ребенок родиться. Помню, пришла к ней в гинекологию, поднимаюсь в отделение, заглядываю в отделения, где она может быть, открываю дверь ординаторской — она там. Смотрит на меня и не узнает. Присмотрелась, и говорит: «Ой, Ирина, я тебя не узнала, ты такая красивая! Тебе надо всю жизнь ходить беременной». Потом на практике я узнала, что беременность украшает женщину — красиво ходить с Божьим подарком внутри.

Мы с ней устроились в укромном уголочке, беседуем, чай пьем, подсчитываем мои сроки. Прошу ее посмотреть меня снаружи, как там головка, вставилась ли в таз? Регина Матвеевна посмотрела, говорит:

— Слушай, ты не доходишь, у тебя низко голова стоит, — сорок недель приходилось на 24 января.

Хорошо, что мы не смотрелись вагинально, а то была бы паника — там уже было хорошее открытие. Все шло по Божьему плану. В этот же день, в 22:30 дома, когда мы уже легли спать, слышу во мне что-то: «Чпок», — и потекли воды. Думаю: «Ничего себе!» Чего я не хотела, то и происходит. Я ж не знала, что там полное открытие практически, что первый период у меня уже закончился. Лежу и думаю: «Ночь-полночь, воды текут, а схваток нет — приплыли». Думаю, сорвала пузырь себе, перерастянула, лопнул из-за моих упражнений на растяжку. Через час начались схватки. Хорошие такие схватки, и буквально сразу — через минуту, через две, через минуту, через две. Конкретно так. Лежу, ничего не понимаю: «А где же эта постепенность, где плавность?» И мне пришлось позвонить Регине Матвеевне, было два час ночи:

— Может, Вы приедете, посмотрите, я же не хочу в родильный дом, не хочу, чтобы ко мне там приставали, — она отрезала:

— Живо в роддом! Ты там сейчас родишь уже. У тебя по голосу — предпотужной период. Дай мне твою маму, я с ней поговорю. К тебе я не приеду, но если бы и приехала, смотреть тебя не стала бы, — потому что в домашних условиях смотреть вагинально женщину противопоказано в системе здравоохранения. Вот так.

Бабушкам своим я сказала сидеть смирно потому, что я еще ничего не решила, куда меня везти и когда. Но чувствую, уже дело «пахнет керосином», машинку надо вызывать, но в свой роддом через дорогу, где я работала, ехать не хочу, представляю — будут там разглядывать Мартынову, как она рожает. А схватки усиливаются, они уже со рвотой и со всеми делами, как полагается.

Пришлось подальше ехать, в новый роддом, к Ивану Васильевичу — он теперь там главным врачом был, а раньше в старом мы вместе дежурили. Там меня поменьше народу знает — другой район, другое место. Скорая приехала быстро, довезли. И что вы думаете — в приемный покой влетаю с самыми уже настоящими схватками, на ходу сбрасываю шубу, а там — Елена Петровна Скородумова, акушерка из нашего первого родильного дома. Говорит:

— О! Свои кадры. Ты бы еще подольше не могла дома посидеть? Садись, я тебе давление померяю, клизму поставлю, побрею тебя, в душ сходишь, доктор тебя посмотрит, — я в ответ:

— Пиши: 120/80, у меня все хорошо, мне не до измерений. В душе я тоже уже мылась. Пошли в родилку.

И на этот шум спустился доктор дежурный. Она меня смотрит:

— Да у Вас уже полное открытие, — я себе удивляюсь: «Ну, ты, Ира, даешь, когда это ты успела», а им твержу: «Пошли в родилку».

Елена с историей родов идет за мной и начинает спрашивать:

— Я смотрю, ты психолог. У меня там племянник на один бок перекошенный, ну как ты думаешь, что нам с ним лучше сделать? — отвечаю:

— Давай я рожу, а потом поговорим.

Взвились на второй этаж, я сразу на потужную кровать эту Рахманинова забралась, чувствую, что меня все, уже тужит. Кричу тетенькам этим в белых халатах:

— Вы мойте руки, я сейчас тужиться буду, вы можете не успеть.

Они с удивлением смотрят, кто это там еще командует. А Елена Петровна им поясняет:

— Вы не обращайте внимания. Это Ира Мартынова, мы с ней — свои кадры.

Тужилась я сорок минут. Анька родилась. С обвитием. Они сразу ее схватили. Кричу:

— Не перерезайте пуповину, отдайте мне сюда ребенка, — они все делают, конечно, наоборот: перерезали, забрали, потащили за свои стеклянные окна. Включили там эту лампу пытательную со светом ярким. Начали против асфиксии вливания делать в пуповину. Кричу:

— Не делайте моему ребенку ничего, потушите свет! — ну, они там, конечно… Кто нас спрашивает? (Для сравнения: ). Короче, ругалась я на них. Потом принесли, показали. Говорю:

— Ребеночка дайте к груди приложить, — отвечают:

— Не положено у нас, — говорю:

— Напишите в истории родов, чтобы мне принесли ребенка кормить через два часа. Они говорят:

— Хорошо, напишем, — и доктор делает вид, что как будто пишет в истории родов.

Мы с Петровной отделили послед сами, пока они там с Аней занимались. Приятно работать с профессионалами: все знают, где подтянуть, где надавить. Аню унесли наверх в детское отделение.

Я лежу в послеродовом отделении, смотрю, время к шести часам. Два часа проходят — ребенка нет, не несут. Чувствую — безобразие. Надо кормить ребенка уже, время уходит, — непорядок. Встаю с кровати, надеваю тапочки, выхожу в коридор. Слышу, девочки там — медперсонал — чай пьют, цокают стаканами в конце коридора. Думаю, вы пейте, а я пойду на разведку. Пошла в детское отделение, смотрю по бирочкам на кроватях, где же мой ребеночек лежит. Читаю: «Мартынова Ирина Александровна, девочка, 3 400 г, 51 см». Взяла своего ребенка, пошла в палату. Сижу, кормлю. А девочки чай-то попили, пришли на пеленание перед кормлением, а ребеночка-то и нет. Перепугались, конечно. Влетают в нашу палату. Смотрят, женщина кормит ребенка. Без осмотра врача, без колпака, без маски. Она, видите ли, кормит своего ребенка, кто это ей позволил-то. Я им объясняю, что мой вообще-то ребенок, помню, не в бреду рожала. Говорю:

— Я никому не расскажу, не беспокойся, тебе не попадет за мое поведение. И не приставай. Пока не накормлю, не отдам. А то буду главврачу жаловаться. Я тут всех знаю, — она поняла, что с этой теткой лучше не связываться. Короче говоря, накормила.

В то время, вначале 80-х, уже рассылались министерские предписания, чтобы прикладывать ребенка к груди через два часа после родов, но «наши» не торопились выполнять эти распоряжения — работали, как привыкли, опасались нововведений. И когда я вот так нахально взяла и накормила, они увидели, что ребенок не помер. Так и начинали присматриваться к министерским распоряжениям.

На следующий день, конечно, разборки были: «Рожала какая-то ненормальная Мартынова, кричала, командовала». Гудел родильный дом, гудел. Но кто меня знал, спокойно относился: «Да это ж наши кадры. Она ж у нас , что-то они там делали… Все уши нам прожужжала — давайте теперь в воде рожать» (См. ).

Иван Васильевич пришел в девять часов к себе в кабинет главврача. Я уже там, говорю:

— Иван Васильевич, пора меня уже выписывать. Между прочим, прошло уже пять часов. Уже я домой хочу. Время не терпит, мне уже пора купать ребенка.

— Пожалуйста, выписывайся. Пускай тебя детские врачи и акушеры выписывают, и езжай домой.

Аню выписали сразу, к ней претензий не было, но тут же акушеры еще. Они посмотрели мою матку, и сказали: «Нет, уровень не тот, не можем выписать. Придется подождать дня два-три. Мы за тобой наблюдать будем». Я так прикинула: из-за прививки этой БЦЖ в ясли не возьмут... Чувствую, без яслей-то мне не справиться. Думаю, на четвертый день БЦЖ сделают, и дольше там ни минуты не останусь. Успокоилась. В то время практики отказа от прививок еще не было.

Приехали домой, положила Аньку на кровать, а у нас сиамский кот. Почувствовал новые запахи детские. Ему все интересно — по-пластунски подползает к ней, обнюхивает.

Я в роддоме называла ее Настенькой. Все Настенька, да Настенька. А старушки мои дома спрашивают меня так вкрадчиво: «Может, Анечкой назовем?» Думаю: «Ладно, уважу бабушек. Так хорошо просят. Так это редко бывает». И угадали — никакая она не Настенька — самая настоящая Анна!

.

Рождение ребенка — наиважнейшее событие в жизни женщины. Дети — это Божие благословение, это награда от Господа.

Моя дочь Анна родилась в 1981 году в ночь с 7 на 8 января — с Рождества Христова на собор Божией Матери. В этот день Православная церковь празднует Собор Пресвятой Богородицы, и среди особо почитаемых Богородичных икон — "В родах помощница" (см. ). В народе в этот день праздновали — день повитух (см. ). Так что дочь моя родилась в мой профессиональный праздник. Ну как это можно по-другому еще оценивать? Вот такой подарок от Господа.

Слава тебе Боже наш, слава Тебе!

.

P.S. А теперь моя Анна и сама учится в мединституте на доктора акушера-гинеколога.

.

   Анечка
   Все роды за 1981 год.
       
2006-2007, Повитуха.ру.
Использование материалов без разрешения авторов сайта запрещено.
Сайт разработан и поддерживается Abacus Ltd